Главная - Сила гипноза - Воздействие на умы венценосных правителей

Воздействие на умы венценосных правителей

Еще и теперь среди верующих встречаются люди, которые пытаются воскресить память о кронштадтском чудотворце, расписывают в самых неправдоподобных тонах его деяния, говорят о нем, пишут, сочиняют всякие небылицы, дело доходит чуть ли не до рассказов о воскрешении Иоанном мертвых. Ну, а что касается болезней, то тут, естественно, никаких преград для него якобы не было: любая хворь отступала немедленно при одном прикосновении «святого отца». Хотя сам он был значительно осторожней в оценке исцеляющего воздействия духа святого: «А ты его покажи профессору такому-то, скажи, от моего имени, он и поможет», - не раз говорил старец то одному, то другому родственнику доставленного в Кронштадт больного. При этом сообщался адрес действительно крупного специалиста-медика, известного в Петербурге, Москве или ином городе.

Хитрый чудотворец не хотел вмешиваться в те случаи органических нарушений, где его уже наметанный глаз видел бесполезность «боговдохновенного» воздействия.

И все-таки пальма первенства в чудотворениях досталась не этому дипломированному протоиерею, а малограмотному мужику Гришке Распутину, пробравшемуся к самому трону и ставшему ближайшим другом, советчиком и наставником царствующих Романовых.

Не будет преувеличением сказать, что в ряду авантюристов и шарлатанов всех времен и народов, в шеренге с Калиостро, Казановой, Сен-Жерменом и им подобными Распутину принадлежит, пожалуй, первое место по масштабу достигнутого успеха в воздействии на умы венценосных правителей и приобретении реальной власти и могущества. Обретенная им сила была столь велика, что уже ничто не могло ее пошатнуть. Казалось, даже напротив: чем более вызывающе, чем дерзостнее и нахальнее вел себя временщик, чем более цинично и открыто разоблачал свое истинное нутро, тем более упрочались его позиции и возрастала реальная власть и влияние на царскую чету.

Но не только каприз царствующих особ создал Распутина. Он продукт всего уклада жизни и государственного устройства, веками насаждавшегося в России. Уклада, при котором, как сказал временщик Меншиков в одноименной драме Давида Самойлова: «В русском государстве нет вторых, есть только первый, а за ним последний...» Уклада, при котором суждение невежественного вельможи пересиливало мнение Академии наук, а привидевшийся истеричной царице сон превращался в политический компас государственного корабля.

Все от вельмож и все для вельмож! А государство, а народ, а умы суть лишь солома для костра, у которого сидят, тешась его трескучим пламенем, отдающим тепло и свет свой в мрак холодного пространства, тупые и чванливые невежды.

Этот-то губительный уклад государственной жизни и породил Распутина и распутинщину как социальное явление предреволюционной России. Властители ее уже успели почувствовать непрочность своего положения, страна кипит, и это полнит их страхом перед будущим. Они и раньше-то не питали, скажем так, особого пристрастия к разуму, всегда не доверяли думающим людям. Теперь они чувствуют поистине животную ненависть к ясной мысли, к науке, ибо что могут царствующие найти в ней, кроме четкого анализа происходящего, кроме грозного вывода о том, что гибель существующего порядка неминуема. Что же остается? Остается уповать на чудо. Влечение к нему заставляет жадно искать тех, о ком говорят, что они способны творить чудеса, склоняться перед чудодеями, внимать каждому их слову...

Сегодняшнее число: 18.02.2018 20:50:40