Главная - Возникновение и развитие родового строя - Жилища первобытности и обеспеченность средствами существования

Жилища первобытности и обеспеченность средствами существования

Общая планировка многих палеолитических общинных жилищ напоминает общую планировку некоторых общинных жилищ индейцев Америки, описанных еще в 19-м веке Л. Г. Морганом. А. Рогачев, ссылаясь на результаты исследований верхнепалеолитических памятников в Костенковско-Боршевском районе, ставит вопрос о возможности существования в эту эпоху в Восточной Европе поселения деревнями. Позднее, в конце верхнего палеолита, постоянные жилища с мощным культурным слоем, свидетельствующим о длительном обитании коллективов людей на одном месте, исчезли, а их место заняли временные сезонные стойбища по берегам рек, содержащие очень тонкий культурный слой без остатков крупных ям, землянок и сооружений из костей.

О сравнительно высокой обеспеченности людей конца среднего и начала верхнего палеолита средствами существования свидетельствует кроме оседлости и такой факт, как возможность жизни в их коллективах калек (например, старика с ампутированной правой рукой из пещеры Шанидар). И в этом отношении люди той эпохи были сходны с мотыжными земледельцами неолита и, по-видимому, отличались от охотников конца верхнего палеолита и мезолита и наследников их культурных традиций - охотников и собирателей новейшего времени, у которых бытовал обычай убивать стариков и калек, так как их трудно было прокормить.

Всем сказанным мы никак не хотим отождествить уровень развития производительных сил человеческого общества на рубеже среднего и верхнего палеолита, с одной стороны, и в начале неолита - с другой. Бесспорно, что за несколько десятков тысяч лет, разделяющих эти эпохи, человечество прошло большой путь. Однако представляется столь же бесспорным, что обеспеченность человека пищей не росла непрерывно и прямо пропорционально росту производительных сил.

В конце мустье и начале верхнего палеолита сравнительное несовершенство орудий охоты во многом компенсировалось богатством фауны и малочисленностью самого человечества. В результате невероятно хищнического использования запасов дикого зверя уровень обеспеченности людей пищей был высоким и позволял людям жить крупными оседлыми коллективами, возможно, насчитывавшими до нескольких сот человек каждый. Площадь общинного жилища такого коллектива в Костенках, как известно, достигала 800 кв.м. В других случаях имело место объединение нескольких небольших жилищ в одном селении.

Сходство планировки этих жилищ с жилищами мотыжных земледельцев новейшего времени (например, индейцев Северо-Западной Бразилии) позволяет предположить, что и община у людей среднего и начала верхнего палеолита была такой же, как у индейцев Северо-Западной Бразилии, то есть родовой, ядром которой являлся один локализованный род, несший как брачно-регулирующие, так и производственные функции.

Производственные отношения в этой родовой общине, вероятно, характеризовались коллективизмом в производстве и родовой собственностью на все имущество коллективного использования: жилище, охотничьи ловушки (если они существовали) и так далее. Потребление было равно обеспечивающим, то есть отношения были сходными с теми, какие еще недавно можно было наблюдать, например, в родовой общине кубео или уитото Колумбии, у которых, несмотря на существование семей, потребление пищи было не посемейным, а общинным, с совместными трапезами.

Нам представляется необоснованным утверждение, что коллективная организация охоты вела к распределению добычи по числу участников и согласно доле участия семьи в производстве. В подтверждение этого взгляда некоторые исследователи ссылаются на современные народности Севера, занимающиеся зверобойным· промыслом, однако этот пример не только не подтверждает, но и опровергает такую позицию. Этнографам североведам хорошо известно, что распределение согласно доле участия охотника в промысле является весьма поздней формой и что до недавнего времени как у морских зверобоев, так и у других народов Севера натуральная продукция охоты распределялась никак не по степени участия семьи в промысле.

Так, у коряков даже в конце 19-го века мясо добытых тюленей делилось между всеми жителями поселка вне зависимости от их участия в охоте. Азиатские эскимосы делили мясо моржа поровну не только между членами артели, но и между всеми присутствующими; между всеми жителями поселка делилось мясо кита. Эти и сходные с ними данные по другим народам Сибири обобщены в коллективной монографии "Общественный строй у народов Северной Сибири", в которой отмечается, что продукция древнейших натуральных отраслей хозяйства при коллективных способах охоты делилась независимо от участия данной семьи в охоте, а лишь по числу едоков. И при индивидуальной охоте охотник иногда отдавал всю добычу для раздела, а сам получал потом свою долю наравне с другими обитателями стойбища.

У эскимосов Канады и Северо-Западной Гренландии мясо добытых животных даже в начале 20-го века не являлось собственностью охотника, а распределялось между всеми обитателями стойбища. При этом у наименее затронутых европейским влиянием групп эскимосов не существовало особых охотничьих долей, а трапезы совершались совместно.

Таким образом, материалы о зверобоях Севера свидетельствуют против взгляда о распределении добычи у оседлых общин палеолита по доле участия семьи в охоте. Материалы, полученные в результате изучения других этнографических групп, живших оседлыми общинами, также дают основания предполагать, что потребление в оседлых общинах палеолита было равно обеспечивающим и не посемейным, а общинным.

Сегодняшнее число: 19.02.2018 07:13:20