Главная - Первобытная периферия докапиталистических обществ - Южная Азия: 3-е тысячелетие до нашей эры - середина 1-го тысячелетия нашей эры

Южная Азия: 3-е тысячелетие до нашей эры - середина 1-го тысячелетия нашей эры

Классовое общество впервые сложилось в Северо-Западной Индии к середине 3-го тысячелетия до нашей эры. В какой мере это явилось результатом внутренних процессов, а в какой - внешних влияний, пока не ясно. Очевидно, при всех обстоятельствах дискуссия может вестись лишь об удельном весе этих влияний, а не об их наличии: иначе необъяснимо, почему за несколько сот лет в долине Инда был пройден путь, на который в других районах требовались тысячелетия.

Как бы то ни было, цивилизация Хараппы по отношению к остальной Южной Азии может рассматриваться как первичная.

В 3-2 тысячелетиях до нашей эры неравномерность развития проявляется в Южной Азии еще больше, чем в других районах. Рядом с классовым обществом, возникшим в долине Инда, существовала огромная первобытная периферия, находившаяся на стадии неолита, а в наиболее удаленных и отсталых районах, вероятно, даже мезолита. Только племена Белуджистана и Афганистана вели земледельческое хозяйство, остальные были охотниками и собирателями.

Взаимоотношения Хараппы с земледельческими племенами Белуджистана были аналогичны тем, которые мы наблюдаем в Передней Азии в 3-2 тысячелетиях до нашей эры. Классовое общество долины Инда стремится получать сырье, прежде всего металл, может быть также рабов, и поэтому активизирует торговлю с северными соседями и даже основывает у них свои торговые фактории. В результате общество первобытных земледельцев получает дополнительные стимулы развития: появляется гончарный круг, входят в употребление металлы, прослеживается социальное расслоение.

Можно привести и еще одну аналогию. При всей неясности причин падения Хараппы археологическая культура, возникшая на руинах ее городов, сходна с культурами Белуджистана. Следовательно, вторжение белуджистанских варваров было по крайней мере одной из причин гибели цивилизации в долине Инда.

Что касается охотничье-собирательской периферии, то здесь наблюдается, во-первых, постепенное распространение цивилизации за счет истребления, вытеснения или ассимиляции местного населения, а во-вторых, определенное культурное воздействие Хараппы - распространение производящего хозяйства, металла, гончарного круга. При этом достигнутый уровень развития во многом зависел от близости к центрам цивилизации: энеолиту Центральной Индии хронологически соответствовал неолит Южной.

В целом влияние хараппской цивилизации на свою первобытную периферию представляется меньшим аналогичного влияния раннеклассовых обществ Переднего Востока, может быть потому, что культурный разрыв между центром и периферией здесь был более велик. В Южной Индии, например, подлинный век металла наступает только с распространением железа.

Прослеживается определенная связь между религиозными верованиями жителей Хараппы и последующим индуизмом (изображения Шивы - "покровителя скота", ритуал очищения водой и другие). Можно предполагать, что носители культуры Хараппы или их наследники оказали идеологическое воздействие на ариев.

Вторично о первобытной периферии классовых обществ в Южной Азии надо говорить с 1-го тысячелетия до нашей эры, когда возникли новые центры государственности в долине Ганга.

В дальнейшем происходит быстрое распространение классовых отношений по всей Индии. Очевидно, в этом процессе воздействие сложившихся государств на первобытную периферию было весьма значительным и проявлялось не только в материальной сфере. В противном случае было бы трудно объяснить, почему по мере распространения классовых отношений на всю территорию Индии общественный строй в ней всегда принимал форму деления на касты и четыре варны, почему распространялись буддизм и брахманизм, религиозный культ, сложившийся в долине Ганга, признавалась святость Вед. О том, что идеологическое воздействие на первобытную периферию иногда было сознательной государственной политикой, свидетельствует эдикт Калинги, предписывавший чиновникам добиваться доверия лесных племен, живших вне границ империи, и путем распространения дхармы оказывать на них давление.

Судьбы различных районов первобытной периферии в 1-м тысячелетии до нашей эры - первой половине 1-го тысячелетия нашей эры были неодинаковыми. Нередко происходило прямое насильственное включение периферийных племен в состав различных государственных образований, часто в виде низких и низших каст. Хотя многие из таких племен и в период Маурьев сохраняли внутреннюю автономию, разложение первобытных отношений происходило у них теперь ускоренными темпами под прямым влиянием государства. В то же время некоторые из племен периферии, например в Южной Индии, под влиянием классовых обществ создали свои собственные государственные образования, хотя и строили систему управления по северным образцам.

К середине 1-го тысячелетия нашей эры почти вся территория Южной Азии была занята классовыми обществами. Уже во времена Ашоки (3-й век до н. э.) в империю Маурьев входила вся Индия, за исключением крайнего юга. Племена, жившие первобытнообщинным строем, сохранялись, как и значительно позднее, только в удаленных и изолированных ее уголках. Как сказалось на них многовековое соседство с более продвинутыми соседями, сказать трудно из-за их недостаточной изученности; но уже их изолированность в неблагоприятных для развития районах в какой-то мере являлась следствием длительного давления со стороны более развитых племен и народов.

Еще одним аспектом взаимоотношений классовых обществ и первобытной периферии были периодические вторжения на территорию Южной Азии варваров: ариев, саков, кушанов, гуннов-эфгалитов; паллавов в царство Чола (3-4 века). И здесь результатом был быстрый переход захватчиков к классовым отношениям, а иногда и их последующая ассимиляция.

Сохранение обширной внутренней первобытной периферии, многоукладность социально-экономических структур и варварские вторжения в числе других причин обусловили замедленный темп развития Южной Азии по сравнению с более передовыми регионами.

Сегодняшнее число: 22.02.2018 02:03:29