Главная - Первобытная периферия докапиталистических обществ - Взаимодействие центра и периферии в условиях Африканского континента

Взаимодействие центра и периферии в условиях Африканского континента

Рассмотрение особенностей взаимодействия центра и периферии в условиях Африканского континента вплотную подводит нас к вопросу о том, в каких вообще формах осуществлялось это взаимодействие. Характер контактов оказывался различным в различных районах, но во всех случаях они включали обмен продуктами общественного производства центра и периферии. Этот обмен служил, так сказать, материальным основанием контактов.

Можно с достаточным основанием утверждать, что такой обмен всегда был более или менее неэквивалентным. Именно уровень этой неэквивалентности и определял в конечном счете конкретную форму, которую приобретало взаимодействие центральных и периферийных обществ. А варьировать этот уровень мог в весьма широких пределах: от обмена золота на ремесленные изделия по курсу, заведомо невыгодному (если исходить из понятий, свойственных центральным областям ойкумены) для того, кто предлагает золото, до прямого военного грабежа. Последний, в свою очередь, мог приобретать вид не только захвата пленных, скота и имущества, но и занятия тех или иных удобных для хозяйствования земель, что неизбежно сопровождалось оттеснением прежних их пользователей на менее удобные, а иногда и вовсе непригодные для хозяйственного использования земли.

История Африки дает нам множество примеров любой из этих форм неэквивалентного обмена, причем в разное время в одном и том же районе могли сочетаться несколько таких форм. Если говорить в самом общем виде, то торговый тип неэквивалентности преобладал во взаимоотношениях Судана со Средиземноморьем и в обменах на восточном побережье. В северо-восточном районе господствующим в отношениях центра и периферии был тип прямых военно-политических контактов.

Особой формой контактов являлись миграции и переселения. Правда, случаи, когда причиной миграции было прямое давление классовых обществ или ближней первобытной периферии, довольно редки (пример - передвижения фульбе). В остальных случаях можно, видимо, говорить об опосредствованном воздействии центра на периферию, потому что именно контакты с ними создавали возможности для экспансии или миграции той или иной группы.

Хорошим примером служит начавшаяся с 1-го века нашей эры миграция народов семьи банту, ставшая возможной только после того, как эти народы познакомились с ямсом, бананом и таро, заимствованными, по-видимому, из Юто-Восточной Азии. Именно эти культуры сделали возможным преодоление полосы тропических лесов. В то же время на народы, встречавшиеся с переселяющимися банту, их миграция оказывала непосредственное давление, сопровождаясь вытеснением прежнего населения либо в зону тропического леса (пигмеи, возможно также аборигены Западного Судана), либо в неудобные для хозяйствования пустынные и полупустынные районы (народы койсанской группы).

Можно, по-видимому, говорить о различных результатах такого воздействия. У пигмеев так и не сложилось производящее хозяйство, несмотря на то что в языковом отношении они полностью подчинились своим бантуязычным соседям. Возможно, причины этого следует искать в своеобразном разделении труда между бантуязычными земледельцами и охотниками-пигмеями в условиях районов, граничащих с тропическим лесом. Обе группы обеспечивали оптимальное использование сложившихся у них навыков добывания средств к существованию именно в своей сфере трудовой деятельности. Такая специализация способствовала обмену, и в итоге получался своеобразный хозяйственный комплекс, в котором за каждой из сторон многолетней традицией закреплялась определенная роль.

Что касается готтентотов и бушменов, то у них, вероятно, из-за утраты благоприятных для хозяйствования экологических условий произошла деградация хозяйства и утрата им производящего характера. Ведь культуры родезийского железа обнаруживают существование на данной территории значительных элементов населения бушменоидного типа.

На примере Африки очень хорошо прослеживается связь, которая во все времена существовала между темпами и интенсивностью контактов центра и периферии и географическим обрамлением их взаимодействия. Так, в облегчении прямых контактов между древним Египтом и древне-эфиопскими государствами, а затем между Египтом эллинистическим и римским, с одной стороны, и нубийскими царствами и Аксумом - с другой, заметную роль играло наличие такого удобного транспортного пути в глубинные районы континента, как Нил.

Известно, что из областей граничивших с Верхним Египтом, в больших количествах доставлялись скот, ценные породы дерева, слоновая кость, рабы и другие товары, и этот импорт строился на непрерывной угрозе применения силы и ее действительном применении Египтом.

Контакты между Северной Африкой и Суданом были затруднены необходимостью преодолевать Сахару. Именно поэтому после римских походов в Фаззан и Тибести нам известны лишь две попытки установления прямых военно-политических связей между Северной Африкой и суданской зоной: алморавидское завоевание в конце 11-го века и марокканская экспедиция паши Джудера в 1591 г. Марокканское завоевание может служить прекрасным примером регрессивного воздействия на периферийные общества со стороны развитого центра, поскольку оно резко затормозило самостоятельное развитие классового общества в этом районе ближней периферии.

Контакты восточноафриканского побережья с Египтом и Передней Азией издревле осуществлялись в основном морским путем. Хорошо известны путешествия египтян в страну Пунт, а "Перипл Эритрейского моря" (1-й век н.э.) обнаруживает давнее знакомство купцов античного мира с Азанийским побережьем. Но при всей освоенности морского пути из Персидского залива или из Индии в Восточную Африку технические возможности тогдашнего мореходства в этом районе исключали возможность перевозки крупных военных сил. Поэтому военные экспедиции всегда ограничивались либо захватом порта с ближайшими окрестностями, либо участка побережья, достаточного для основания поселения.

Сегодняшнее число: 22.02.2018 01:59:14