Главная - Первобытная периферия докапиталистических обществ - Передняя Азия - 3-2 тысячелетия до нашей эры

Передняя Азия - 3-2 тысячелетия до нашей эры

Два фактора обеспечили быстрый переход к классовым отношениям во всей Передней Азии: сравнительно высокий уровень тогдашнего социально-экономического развития, достигнутый уже к началу 3-го тысячелетия до нашей эры, и непосредственное соседство с ранее возникшими государствами. Значение последнего фактора хорошо демонстрируется прямой и непосредственной зависимостью между временем становления государственности в том или ином районе и его близостью к уже существующим очагам цивилизации.

В Западном Иране (Элам) государство возникает не позднее середины 3-го тысячелетия, на среднем Евфрате (Мари) - в конце 3-го тысячелетия, в Северной Месопотамии, Сирии, Финикии в конце 3-го - начале 2-го тысячелетия, в Малой Азии (Хеттское государство) - в первой половине 2-го тысячелетия, на Армянском нагорье и в части Закавказья (Урарту) - в начале 1-го тысячелетия, в Иране и Средней Азии государство возникает в первой половине 1-го тысячелетия до нашей эры.

До известной степени схематизируя, можно выделить два основных направления, по которым распространялось влияние древнейших центров цивилизации на их первобытную периферию: торгово-экономическое и военно-политическое, причем с самого начала они были тесно связаны и переплетались друг с другом.

Одной из характерных особенностей древнейших государств Месопотамии и долины Нила была крайняя бедность сырьем и вследствие этого почти полная зависимость от его внешних источников. Отсюда вытекало стремление обеспечить бесперебойность поступления сырья, ставшее жизненно важным со вступлением этих государств в бронзовый век. Это достигалось различными средствами: от чисто торговых экспедиций, описание которых имеется в шумерском эпосе, до грабительских и завоевательных походов, приводивших к тому, что некоторая часть первобытной периферии включалась в состав того или иного государства. Активная военная экспансия с целью присоединения новых территорий, получения дани и прямого грабежа начинается не позднее 3-го тысячелетия. Значительный размах приобрело также основание торговых колоний и факторий, особенно в рудных районах, например в Малой Азии.

Можно сказать, что древние государства Передней Азии не просто контактировали со своей первобытной периферией, но активно искали таких контактов, стремились их интенсифицировать. В результате все стороны жизни периферии претерпевают быстрые сдвиги и изменения.

Важнейшим и далеко идущим по своим последствиям хозяйственным сдвигом было вступление первобытной периферии в бронзовый век в 3-м - начале 2-го тысячелетия до нашей эры. Для начала производства бронзы в сколько-нибудь широком масштабе требовались полностью занятые в нем специалисты, а это, в свою очередь, было возможно только в обществах, располагавших довольно значительным прибавочным продуктом. Такими обществами являлись ранние государства Передней Азии. Заинтересованные в получении металла извне, они распространили в своем первобытном окружении металлургические навыки и тем самым облегчили ему вступление в век металла.

В целом такой взгляд представляется достаточно убедительным, хотя, возможно, и стращает известным преувеличением роли переднеазиатских государств. Первые шаги на пути освоения металлов могли совершаться самостоятельно и не требовали полного отделения ремесла от земледелия.

С разделением тогдашнего производства на две основные отрасли, которыми были ремесло и земледелие, нарождается производство непосредственно для ведения обмена, - это товарное производство. Вместе с ним возникает и торговля, причем ведется она не только внутри племени и на границах его обитания, но и со странами заморскими. Стимулы, исходившие от древнейших государств, способствовали развитию в их первобытном окружении второго мощного общественного разделения труда и тем самым углублению социальной дифференциации.

К таким же результатам вело развитие тесно связанной с распространением металлургии торговли, которая на периферии контролировалась местными вождями и знатью и способствовала их обогащению. Некоторые из них, может быть, получали подарки и взятки от заинтересованных в бесперебойной торговле партнеров. Все это не могло не способствовать укреплению экономических и социальных позиций родоплеменной аристократии в разлагающихся первобытных обществах, ее дальнейшему обособлению от рядовых соплеменников. Влияние и сила знати возрастали также в связи с необходимостью обороняться от агрессии соседних государств.

Возникновение новых государственных образований в Передней Азии в какой-то мере форсировалось потребностями борьбы с экспансией государств, возникших ранее.

Итак, контакты с древнейшими государствами Передней Азии, с одной стороны, способствовали развитию производительных сил их первобытной периферии, с другой - ускоряли ее общественное развитие. В результате уже к началу 2-го тысячелетия до нашей эры Палестина, Сирия и Малая Азия были усеяны мелкими государственными образованиями, правители и знать которых перенимают египетскую и вавилонскую культуру. Однако по мере разложения первобытнообщинных отношений на периферии там, в свою очередь, усиливается стремление к грабительским войнам. Наиболее желанными объектами таких устремлений естественно становятся центры цивилизаций.

Во вновь возникающей борьбе между "центром" и "периферией" целый ряд преимуществ был на стороне последней. Технологический разрыв между ними был не слишком велик, и племена периферии, в значительно меньшей степени подвергшиеся разлагающему влиянию классовых отношений, в военном отношении часто оказывались сильнее.

Месопотамию последовательно громили кутии, амореи, эламиты, хетты, касситы; Египет - гиксосы, "народы моря", нубийцы; Хеттское государство - различные малоазийские племена и "народы моря". Иногда завоеватели даже устанавливали над древними государствами свою власть. В результате те из них, которые еще не перешагнули рубеж классового общества, обычно быстро его преодолевали. Вместе с тем результатом подобных завоеваний было опустошение культурных областей, экономический регресс, прерывность общественного развития и его общие замедленные темпы.

Значительно труднее ответить на вопрос: как отразилось длительное сосуществование центров государственности и первобытной периферии на конкретных формах их общественных институтов? Все же кажется возможным, что определенная близость материальной и духовной культуры, религиозных представлений и в меньшей степени форм социальной организации, обычаев, прослеживающаяся у народов Переднего Востока, в какой-то мере объясняется длительными взаимовлияниями и общностью исторических судеб.

Следует также помнить, что даже в рамках передневосточных государств в отдельных изолированных районах, особенно горных, сравнительно долго сохранялась внутренняя первобытная периферия. На Армянском нагорье первобытнообщинные отношения и их многочисленные пережитки даже в середине 1-го тысячелетия до нашей эры, воочию наблюдал Ксенофонт.

Сегодняшнее число: 22.02.2018 02:01:47