Главная - Развитие малых народов Крайнего Севера и Дальнего Востока России - Производственные объединения и процесс кооперирования у малых народов

Производственные объединения и процесс кооперирования у малых народов

Помимо оленеводческих, рыболовецких, охотничьих и иных производственных объединений немаловажную роль в процессе кооперирования у малых народов России сыграли некоторые другие первобытнообщинные социальные институты и связи. В частности, разумным было сохранение при создании простейших производственных объединений и производственных бригад вековых хозяйственных связей населения даже в том случае, если они совпадали с родственными узами. Жизнь подтвердила целесообразность такой формы кооперативного строительства в наиболее отсталых районах.

В начале 30-х годов 20-го века каждый ненецкий род Северного Ямала имел свою территорию и поэтому простейшие производственные товарищества создавались преимущественно из сородичей. Некоторые работники округа опасались, что в них будут полностью перенесены старые родовые порядки и сохранится навечно влияние прежней родовой верхушки. Отмечен случай, когда заведующий сельскохозяйственным отделом исполкома отказался регистрировать простейшее производственное товарищество только потому, что в него вошли члены одного рода. Однако вскоре выяснилось, что это объединение развивается нормально и переходит на устав сельскохозяйственной артели, причем никаких отрицательных явлений, обусловленных родственными отношениями, в этом колхозе не было. В тех же случаях, когда на Южном Ямале колхозы организовывались из представителей нескольких родов, по родовому признаку формировались производственные бригады.

Отличительной особенностью, ускорившей процесс производственного кооперирования народностей Чукотки и Корякского округа являлось то, что старые стойбища и поселки с их системой родственно-семейных связей были положены в основу производственных бригад колхозов или в основу первичных товариществ. Сохраненные семейно-родственные связи при создании производственных единиц товариществ облегчили переход от одной формы хозяйства к другой, сделали коллективизацию понятной основной массе населения. Это была разумная преемственность, обеспечившая безболезненный переход к новым формам хозяйства.

Напротив, механическое дробление традиционных общинно родственных групп и курс на создание всюду разнородовых колхозов и бригад из боязни прямого переноса в них родственных отношений почти всегда воспринимались коренным населением как грубое администрирование и встречали сопротивление. Другой крайностью было увлечение "родовыми" колхозами там, где община уже распалась, а видимость ее наличия создавали сходные с общинными по форме патронимические отношения. Еще более вредными были попытки принудительного создания коммун.

К сказанному выше следует добавить, что традиция коллективной собственности на основные средства производства (генетически вытекающая из их совместного изготовления) существенно облегчала совместное использование, а затем и обобществление последних, особенно земли, внутри традиционных хозяйственных коллективов. Этим определялась, в частности, специфика создания общественного фонда в кооперативных объединениях, складывающихся на основе общинно родственных структур и групп, обусловленная не только уровнем развития производительных сил, но и их направлением, формой ведения хозяйства. Так, отмечены относительная легкость обобществления земли и рассчитанных на коллективное применение орудий лова и, наоборот, медленное обобществление оленей.

В этих специфических условиях производственные фонды будущих колхозов нередко возникали не столько за счет отчислений в неделимый фонд, сколько за счет государственной ссуды, ибо иным путем маломощные слои населения не могли быстро вырваться из экономической кабалы и зависимости от обеспеченной верхушки и создать достаточно эффективные собственные производственные объединения.

Словом, данный этап кооперирования облегчался у малых народов Севера вековыми навыками совместного производства промыслов, в результате чего эта задача сводилась, как правило, к закреплению и перестройке уже существующих форм коллективного ведения промыслов и к введению необходимых принципов распределения продукции.

Именно таким путем стихийные, часто сезонные, непостоянные по своему составу бытовые производственные объединения, состоявшие главным образом из малообеспеченных людей и носившие в основном трудовой характер, становились ядром первичных кооперативных ячеек, простейших производственных объединений, в рамках которых постепенно внедрялось планирование труда и новые, непривычные для весьма слабо связанного с рынком коренного населения формы его оплаты по количеству и качеству полученного продукта.

Сохранение на первых порах общинно родственных объединений как основы кооперирования вовсе не означало отказа от курса на ликвидацию зародившихся в недрах общины частнособственнических тенденций. Бороться с ними приходилось весьма тактично, проявляя терпимость к местным обычаям, не разрушая их административными мерами.

Важной особенностью кооперирования, осуществляемого на базе традиционных общинно родственных структур и групп, является его постепенность и наличие целого ряда промежуточных этапов и форм, с тем чтобы наиболее мягким, близким местным традициям и понятным простым людям путем подготовить и "подтянуть" их пропитанное предрассудками и суевериями сознание к добровольному принятию идеи кооперативного ведения хозяйства.

В частности, в районах Крайнего Севера и северо-востока России вначале создавалась интегральная, смешанная кооперация, выполнявшая главным образом функции снабжения населения необходимыми товарами и орудиями труда, скупки продукция его промыслов, а также определенные производственные функции. Этот вид кооперации имел своей главной целью освобождение неграмотного населения северных окраин от произвола и обмана заезжих торговцев, от пут ростовщичества и кабалы представителей собственной олигархии. Он закладывал предпосылки развития производственной кооперации.

Следующей ступенью было создание простейших производственных объединений и товариществ на основе обобществления оленьих пастбищ, охотничьих угодий и "рыбалок", а также орудий труда на время промысла с сохранением собственности на них за участниками товарищества. Эти объединения опирались больше на обобществление трудовых усилий, нежели средств производства, и были однотипны с товариществами по общественной обработке земли (ТОЗами) центральной России.

Третий этап кооперирования, собственно коллективизация, опирался в районах Севера на успехи народа в области индустриализации и коренное преобразование материально-технической базы промыслов. На базе созданных государством моторно-рыболовецких станций (МРС), моторнозверобойных станций (МЗС), промыслово-охотничьих станций (ПОС), комплексно-оленеводческих промысловых станций (КОПС) в рамках специализированных товариществ быстро развивалось обобществление средств труда, и они постепенно переходили на Устав сельхозартели, завершив этот процесс в 1952 г.

Все это не дает, однако, ни малейших оснований для иллюзий относительно легкости победы нового строя у народов, сохранивших элементы первобытнообщинной организации.

Напротив, процесс становления кооперативов на базе общинно родственных структур и групп имел специфические трудности. Речь идет прежде всего об архаической материальной базе этих народов, о примитивных, часто неолитических орудиях труда и дедовских методах производства, окруженных всевозможными табу. Так, старые нормы половозрастного разделения труда, запрещавшие женщинам тянуть невод, брать ружье, чистить налима, мешали их вовлечению в совместное производство. Даже в первые послевоенные годы (а это середина 20-го века!) у ненцев продолжал действовать запрет убивать волков, очевидно связанный с тотемизмом.

Известные осложнения в работе простейших производственных объединений вызывала инерция пережиточных форм уравнительного распределения: "прямого" дележа охотничьей добычи типа эвенкийского нимата и косвенного перераспределения вроде обязательного гостеприимства. Это сохраняло возможность социального паразитизма для уклонявшейся от общественно-полезного труда родоплеменной верхушки и затрудняло внедрение новых принципов оплаты труда по его количеству и качеству и материальных стимулов повышения производительности труда.

Однако вместе с развитием артельного производства и созданием современной материально-технической базы промыслового хозяйства все глубже укоренялись новые принципы оплаты труда, в известной мере соответствовавшие исторически "нижнему слою" традиционных отношений распределения (когда равное потребление вытекало из равного участия в производстве) и в перспективе сводящие на нет условия, порождавшие социальный паразитизм.

Следует также назвать психологические трения, сопровождавшие процесс кооперирования. В частности, известное совпадение родственных и производственных структур нередко вело к их отождествлению в сознании населения. Межклановые трения часто переносились в кооператив в виде соперничества "родовых" бригад, отказа в приеме в него людей из другого рода и даже тенденции поочередного руководства товариществом представителями каждой из входящих в него родственных групп. Кроме того, создание "родовых" колхозов иногда приводило к тому, что дела в них по-прежнему вершили кулаки и шаманы, получая благодаря ширме кооператива (нередко его председателем формально избирался человек, являвшийся подставным лицом) различные льготы от государства.

Сегодняшнее число: 20.02.2018 04:49:01