Главная - Биологическая связь - телепатия - Способность животных понимать мысли человека без слов и других слышимых и видимых сигналов

Способность животных понимать мысли человека без слов и других слышимых и видимых сигналов

Близко соприкасаясь с миром животных в течение всей своей сознательной жизни, знаменитый зоопсихолог заслуженный артист цирка Владимир Леонидович Дуров очень любил своих четвероногих и пернатые друзей. Как известно, Дуров еще в юношестве при совершенно случайных обстоятельствах подметил способность животных понимать мысли человека без слов и других слышимых и видимых сигналов.

Это произошло в с. Богородском под Москвой. В помещении одной из заброшенных владельцами дач жил на запоре крупный одичавший пес - ульменский дог. Он никого к себе не подпускал. Невзирая на это, Володя Дуров поспорил со своими сверстниками, что он может войти в помещение, и собака его не тронет.

"Вот за дверью щелкнул ключ, и я один в комнате" - пишет В. Л. Дуров в своей книге. - Товарищи снаружи прильнули к стеклам окон и ждали. Услышав звон замка, дог с лаем бросился через все комнаты ко мне навстречу. При виде спокойно стоящего незнакомого человека он замедлил шаг и, оскалив зубы, злобно зарычал. Я сделал легкое движение к нему навстречу, вытянул вперед шею и не спускал глаз с его глаз.

Дог медленно приближался ко мне, все сильнее и сильнее рыча, слюна бежала из открытой пасти, глаза налились кровью. Я тоже придвигался к нему тем же темпом. Он остановился, и я остановился. Мы впились друг в друга глазами, началась предугадка; только рычание с захлебыванием нарушали тишину. Но вот дог остановился как бы на стойке, вытянул хвост палкой и, растянувшись немного, смотрел мне яростно в глаза своими небольшими, с красными веками, немигающими, бесцветными глазами. В такой выжидательной позе стояли мы оба друг против друга не шевелясь. Вот дог чуть подвинулся ко мне, медленно переставив свои ноги. Я тоже приблизился к нему, и опять мы оба неподвижно замерли. Проходят томительные секунды, кажущиеся вечностью. Но вот в глазах моего врага предугадкой заметил я что-то дрогнувшее. Зрачки дога как - будто сузились, глаза слились с мордой в одно что-то неопределенное, серое (дог был дымчатого цвета), и затем как будто отделились от серого и поплыли в сторону, вверх. Я делаю едва заметное движение вперед, - глаза удаляются, плывут назад, еще мое движение вперед, - глаза дога на минутку остановились, как бы прилепились опять к своим местам, зубы защелкали.

Моя вытянутая вперед голова и морда дога были друг от друга на расстоянии аршина, но при моем чуть заметном движении вперед - глаза пошли назад. Я вперед - глаза назад, я еще больше вперед - дог отступил немного назад. Теперь я уже быстро приближаюсь к нему, он боязливо пятится назад; я за ним - он от меня, я переступил порог другой комнаты, а дог повернулся ко мне задом и бежит от меня. Я смело шагаю за ним, он - от меня, и в последней комнате трусливо, поджав хвост, подполз под сломанный диван. Гром аплодисментов за окнами заставил меня очнуться. С триумфом был я выпущен через дверь моими товарищами наружу. Они шумно выражали свое удивление и восторг. Спор был выигран".

Вспоминая этот случай в 1923 г., В. Л. Дуров подчеркнул, что в момент встречи с одичавшей собакой он был весь во власти единого мощного порыва, мысленного импульса, желания заставить собаку сначала остановиться, а потом и пятиться назад. Но вместе с тем В. Л. Дуров рассказал мне и о том, чего нет в его книге: от собаки к выходу он возвращался пятясь спиной к двери, и когда его товарищи открыли вы ход, он, теряя сознание, свалился к ним на руки. Испытанное им волевое напряжение было настолько сильным что исчерпало весь запас его энергии. Позже, работая в цирке, молодой В. Л. Дуров не однократно наблюдал и у других животных (льва, медведя и др.) ту же способность понимать мысли человек на расстоянии, повиноваться его мысленным приказаниям. Он широко пользовался этим могучим средством при дрессировка животных и укрощении хищников.

В ряде опытов животные намеренно разобщались с экспериментатором, т. е. находились в другом помещении лаборатории на значительном расстоянии от В. Л. Дурова (как индуктора, в нашем понимании, элементов биологической радиосвязи). Иными словами, В. Л. Дуров добился того, что его мысленная передача воспринималась животным, находящимся от него на большом удалении. Он установил и закономерности таких мысленных передач. Благо- даря работам В. Л. Дурова как зоопсихолога возникла советская зоопсихология, намного опередившая эту науку за границей. В зоопсихологической лаборатории В. Л. Дурова за 20 месяцев (по 1.ХII.1921) было проделано 1278 опытов мысленного внушения (собакам), в том числе удачных 696 и неудачных 582.

Этот большой запротоколированный материал был статистически обработан сотрудником лаборатории проф. зоо- логии МГУ Г. А. Кожевниковым и им же лично доставлен на отзыв профессору математики МГУ Л. К. Лахтину. Обработав этот материал, проф. Пахтай написал в своем заключении6: "Предположение, что ответы собаки были случайные, так же мало вероятно, как предположение, что нам удалось наудачу вынуть белый шар из урны, в которую на 10000000 шаров положено 16 белых, а остальные черные. Ответы собаки не были делом случая, а зависели от воздействия на нее экспериментаторов". Опыты над дуровскими собаками по- казали одну важную закономерность.

Для успешной передачи мысленного внушения животному не обязательно, чтобы передачу осуществлял дрессировщик. Это может сделать и другой человек - опытный индуктор. Однако необходимо, чтобы этот человек знал и применял методику передачи, установленную дрессировщиком данного животного. Однажды (это было 17.ХI.1922 г.) в беседе с В. Л. Дуровым я попросил его рассказать подробнее о методике передачи животному мысленного "приказа" на двигательные действия. Вот что я записал с его слов7: "Я один, предположим с собакой Марс, как говорится, с глазу на глаз. Никто и ничто нам не мешает: полная изоляция от внешнего мира. Я смотрю в глаза Марса, или, лучше сказать, в глубину глаз, дальше глаз, глубже глаз. Я произвожу пассы, т. е. легкое поглаживание своими руками по сторонам го- ловы сверху морды и до плеч собаки, чуть чуть касаясь шерсти. Этими действиями я заставляю Марса полузакрыть глаза.

Собака вытягивает морду почти вертикально вверх, как бы впадая в транс. Мои пассы выбирают весь остаток воли у собаки, и она в таком состоянии представляет собой как бы часть моего внутреннего "я". Между моими мыслями и подсознанием Марса уже установилась связь или "психический контакт".- При этом я в своем воображении стараюсь ясно представить объект передачи мысли, ощущения, приказа: предмет или действие (а не воображаю слова, как таковые, их обозначающие).

Я смотрю через глаза как бы в мозг собаки и представляю себе, например, не слово "иди", а двигательное действие, с помощью которого собака должна исполнить мысленное задание. Одновременно я ярко воображаю себе направление и самый путь, по которому собака должна идти, как бы отпечатываю в своем и в ее мозгу отличительные признаки на этом пути в порядке их расположения по предстоящему пути собаки (это могут быть трещинки, пятно на полу, случайный окурок или другой мелкий предмет и т. д.) и наконец, место, где лежит задуманный предмет, и в особенности самый предмет в его отличительных чертах (по форме, цвету, положению среди других предметов и т. п.).

Только теперь я даю мысленный "приказ", как бы толчок в мозгу: "иди" -и отхожу в сторону, открывая этим собаке путь к исполнению. Полуусыпленное сознание собаки, в котором запечатлелась, переданная мной мысль, образ, картина, двигательное действие и т. п., "приказ", заставляет ее исполнить воспринятое задание беспрекословно (без внутреннего сопротивления), как если бы она исполняла свой самый естественный импульс, полученный из ее собственной центральной неравной системы. А после исполнения собака отряхивается и явно радуется, как бы от сознания успешно выполненного своего намерения". В тот же день на заседании научного совета лаборатории был произведен один из наиболее замечательных экспериментов передачи мысленных "приказов" В. Л. Дурова собаке Марс. Кроме В. Л. Дурова на заседании присутствовали профессора А. В. Леонтович, Г. А. Кожевников, Г. И. Челпанов и зоолог И. А. Лев. На меня была возложена обязанность вести протокольную запись хода опытов. Я постарался увидеть и записать все подробности эксперимента.

Как оказалось, опыт, о котором идет речь, явился весьма важным с точки зрения доказательства не только состоявшегося восприятия Марсом переданной ему мысленной информации В. Л. Дурова, но и обстоятельства, не менее замечательного в другом принципиальном отношении. Заключается оно в том, что, восприняв извне пришедшую мысль, ощущение, эмоцию, животное переживает ее как свою собственную и поступает при этом так, как "но поступает под командой нормального своего импульса, посланного его собственным мозгом через элементы его нервной системы в тот или иной исполнительный аппарат его собственного организма. Дело в том, что многие ставили под сомнение именно эту важную деталь в явлениях биорадиосвязи.

Например, на этом же занятии нашей лаборатории проф. Г. А. Кожевников, склонный вообще к скептицизму в вопросах передачи мысленной информации на расстояние, утверждал, что если дрессированная собака что-нибудь и воспринимает при опытах мысленного внушения, то выполняет она полученное задание лишь как артист, исполняющий свою роль в спектакле. При этом все движения собаки как бы подневольны и чужды ей, лишены ее собственных эмоций и переживаний. Для В. Л. Дурова такое утверждение прозвучало, как чудовищное искажение действительности. Несмотря на поздний час (было далеко за полночь), он тут же предложил проделать опыт и с волнением принялся обсуждать условия его проведения. Собака Марс посрамляет скептиков С общего согласия было решено использовать для опыта собаку по кличке Марс.

Опыт должен был проходить в непривычных для животного условиях. Сам Дуров предложил Г. А. Кожевникову вместе с ним обойти помещения лаборатории, чтобы подыскать какой-то необычный объект для подноски собакой. И вот оба они вышли из зала лаборатории (где мы остались с собакой Марсом) в просторный вестибюль. Я наблюдал за ними через щель полуоткрытой двери. Постояв с минуту, они обвели взглядом стоявшие вокруг предметы в последовательном порядке: у одной стены вестибюля шкафчик с лежав- шей на нем тряпкой, рядом с ним ледник, подзеркальный столик с находившимися на нем многочисленными головными уборами, у другой - высокий круглый телефонный столик. На столике - телефонный аппарат и три книги абонентов разных годов издания и разной величины, одна из которых была толще других, похожих скорее на блокноты. Ни к одному из этих столиков ни Дуров, ни Кожевников близко не подходили и к предметам не притрагивались.

Избрав объект будущего задания (телефонную книгу, как потом оказалось), оба они возвратились в зал. Вот запись хода этого эксперимента, сделанная более подробно в особом акте от 17.ХI.1922 г. за подписью В. Л. Дурова и моей:

"По инициативе В. Л. Дурова, проф. Г. А. Кожевников дает В. Л. Дурову задание внушения собаке Марсу следующих действий: выйти из гостиной в переднюю, подойти к столику с, телефонным аппаратом, взять в зубы адресную телефонную книгу и принести ее в гостиную. Предложено было проф. Кожевниковым вначале, чтобы дверь в переднюю закрыть и заставить Марса открыть ее, но это предложение было отвергнуто и отставлено. Опыт начался внушением В. Л. Дурова Марсу обычным путем. Дверь в переднюю была открыта. После полуминутной фиксации взглядом В. Л. Дурова Марс устремляется к середине комнаты (т. е. задание не исполнено).

В. Л. Дуров усаживает Марса вновь на кресло, держит в руках его морду, полминуты фиксирует и отпускает. Марс направляется к двери, ведущей в переднюю, и хочет ее закрыть (т. е., задание опять не исполнено).

В третий раз В. Л. Дуров усаживает Марса на кресло и через полминуты отпускает его вновь. Марс устремляется в переднюю, поднимается на задние лапы у шкафчика, но не найдя ничего на нем, опускается, подходит к подзеркальному столику, опять поднимается на задние лапы, ища чего-то на подзеркальном столике, и хотя там лежали разные предметы, вновь опус- кается, не взяв ничего, подходит к телефонному столику, поднимается на задние лапы, достает зубами телефонную книгу и приносит ее в гостиную. Как я уже говорил, кроме телефонной книги на том же столике лежали еще алфавитные книжки и стоял телефонный аппарат. Несмотря на первые две неудавшиеся попытки, опыт следует считать удавшимся блестящим образом. В течение опыта все находились в гостиной. Собака была в передней одна. За ее действиями наблюдал проф. Кожевников через щелку открытой двери. В. Л. Дуров находился в гостиной вне поля зрения собаки".

Позже, в книге "Дрессировка животных" Дуров писал об этом случае: "Попробуем разобраться в этом акте. Предположим, что установившийся сочетательный рефлекс, часто повторяемый (посадка в кресло, фиксация), заставляет собаку соскочить с кресла и желать что-то сделать. Предположим, что я непроизвольным движением дал ей нужное направление. Предугадкой собака догадалась (видя полуоткрытую дверь и будучи возвращенной на- зад при желании ее закрыть), что надо через нее войти в другую комнату, но что касается дальнейшего поведения Марса, я никаких предположений делать не могу. Здесь начинается загадочная часть. В смежной комнате никого не было. Видеть нас собака не могла. Проф. Кожевников следил в щель полуоткрытой двери и видел, как Марс проходил мимо подзеркальника с лежащими на нем вещами, мимо ледника, другого столика с вещами и наконец видел, как Марс подошел к телефонному столику, взял из трех книг заду- манною. Задаю себе вопрос:. может ли в этом случае играть какую-нибудь роль предугадка? Не мог ли Марс догадаться исполнить задание по предыдущим каким-либо аналогичным действиям? Этот опыт с Марсом ведь был произведен в первый раз, когда собаке внушалось войти в другую комнату и выполнить там задание. Книги, лежащие на телефонном столике она могла видеть каждый день, но брать именно их в зубы ей не приходилось никогда.

На все эти вопросы я не могу дать ответа. Никак не могу допустить совпадения, т. к, задания не были однородны, разве только установленный рефлекс аппортировать, т. е. брать и приносить, но и это привычное зазубренное действие в некоторых опытах по мысленному заданию видоизменялось".

Такой ответ подтверждает еще одна замечательная подробность этого эксперимента, по моему мнению, имеющая решающее значение. В поисках заданного предмета Марс не просто переходил от одного столика к другому. Эти переходы животное совершило именно в той последовательности, в какой обращал свои взоры на эти столики В. Л. Дуров. Сначала он посмотрел на шкафчик, потом на ледник, затем на подзеркальный столик и лишь после этого - на столик с телефонной книгой. Следовательно, в мозгу экспериментатора зрительная память непроизвольно запечатлела последовательно один за другим внешний вид этих четырех предметов из обстановки вестибюля. В действиях собаки наблюдалась та же последовательность. Значит, при мысленном внушении животному передались от человека в последовательном порядке один за другим следы зрительных ощущений - четырех запечатлевшихся предметов в памяти человека. Понимать явление зрительной памяти как оживление следов в мозговом конце зрительного анализатора (терминология акад. И. Л. Павлова) мы вправе еще и потому, что в опытах Е. Л. Дурова наблюдались слишком уж многочисленные доказательства образования подобных следов в мозгу дрессировщика. Эти следы и обнаруживались в сознании В. Л. Дурова при мыс- ленном внушении животным.

Итак, опыт 17.ХI.1922 г. послужил установлению неоспоримого факта, имеющего весьма важное научное значение: у собаки (как у перцепиента) возникло в мозгу точное представление тол), что было создано первоначально в мозгу экспериментатора (выступавшего в данном случае как индуктор). Иначе говоря, мысленная информация человека передалась в мозг животного, и совершиться эта передача могла только посредством электромагнитной волны, излученной из центральной нервной системы человека при акте мышления и затем восприняв той центральной нервной системой животного. Я в роли подопытного. Наблюдаемая мной во всех подробностях картина прохождения опыта с Марсом, связанные с этим горячие дебаты послужили поводом для серьезных раздумий.

Мнение В. Л. Дурова о том, что внушенный животному эмоциональный рефлекс вызывает у животного его собственную ассоциацию идей и движений, казалось мне особенно важным для удовлетворительного объяснения "механики" той последовательности ряда движений животного, которая приводит его в конце концов к выполнению мысленного задания экспериментатора. Мне показалось важным испытать на самом себе эту "механику". На другой день после опыта с Марсом (18.ХI.1922), придя в зоопсихологическую лабораторию, я попросил В. Л. Дурова внушить какой-нибудь двигательный рефлекс мне лично. Мы оба сидели за широким столом в зале лаборатории, никого вокруг не было.

Произошел такой диалог: - Владимир Леонидович, вы хорошо умеете передавать мысленное внушение. Заставьте меня мысленно сделать то или иное движение. Интересно, что я при этом буду сознавать или чувствовать. Однако удается ли это? - Пустяки, только сидите спокойно! - решительно ответил Дуров, и мы приступили к делу. Я оставался неподвижным в течение не более двух минут и видел, как мой знаменитый собеседник, не глядя на меня, взял листок бумаги и что-то спешно написал на нем карандашом, который он извлек из кармана своей любимой черной бархатной блузы. Записку он положил на столе надписью вниз, прикрыв ее ладонью, а карандаш водворил на место. Затем Дуров стал смотреть на меня. Ничего особенно я не чувствовал, только, вдруг машинально притронулся пальцами правой руки к коже головы у себя за ухом. Не успел я опустить руку, как В. Л. Дуров протянул мне листок, на котором я с изумлением прочитал: "Почесать за правым ухом".

Пораженный случившимся, я спросил: - Как вы это сделали?! - Вообразил себе, что у меня за правым ухом сильное раздражение кожи и что надо поднять руку, и почесать это сто. Ощущение зуда за ухом я постарался представить себе наиболее резко. Вот и все. А что же вы почувствовали? - Конечно, никакой передачи я не почувствовал. Просто мне захотелось почесать за ухом. Дуров торжествовал: - В том-то и заключается самое замечательное, что вы воспроизвели продуманное мной движение, как свою собственную ассоциацию идей и движений, как приказ из своего собственного мозга, да к тому еще двойного свойства: почувствовали эффект раздражения кожи за ухом, и выполнили движение к уху, именно к правому, как я и задумал. - Иными словами, Владимир Леонидович, вы осуществили маленькую радиопередачу из своего мозга, а я, выходит, незаметно для своего сознания воспринял эту передачу, - заметил я. - И вы, и я - живые радиостанции,- шутя сказал В. Л. Дуров.

Так закончился этот маленький, но очень много значивший для моей теории биологической радиосвязи опыт.

Сегодняшнее число: 22.02.2018 01:25:56